Медицинские переводы английского языка в Урумчи

Что на самом деле помогает стать хорошим устным переводчиком? Этим вопросом задается Кирилл Казаков в своей книге «В одно ухо влетело, или Собрание заметок об устном переводе», которая выходит в июне в рамках совместного проекта Санкт-Петербургской Высшей школы перевода и издательства «Международные отношения».

За годы работы Кириллу Казакову довелось переводить на дипломатических переговорах, международных конференциях и встречах самого высокого уровня. В прошлом переводчик МИД России и президентского пула, сегодня он преподает и готовит новое поколение переводчиков. В своей книге он собрал личный опыт – истории, профессиональные наблюдения и советы, которые могут пригодиться тем, кто только начинает свой переводческий путь. Помимо вопросов работы с разными скоростями речи, регистрами и стратегиями перевода, Кирилл рассуждает и о профессиональном выгорании, психологии общения с клиентами, роли переводчика на мероприятиях и других аспектах профессии, которые редко обсуждаются в университетских аудиториях.

О том, как появилась идея книги, какие пробелы она призвана восполнить и какие знания особенно важны для начинающих переводчиков, мы поговорили с самим автором.

Как у вас возникла идея написать книгу об устном переводе?

Честно говоря, она пришла не мне, она пришла Ирине Сергеевне Алексеевой, бессменному директору и основателю Санкт-Петербургской Высшей школы перевода, которую я закончил, кажется, в тринадцатом или четырнадцатом году – сейчас уже не вспомню.

Примерно два года назад она сама вышла со мной на связь после одного из моих вебинаров –  я их веду в рамках своего проекта по тренировке синхронных переводчиков. Ирина Сергеевна сказала, что у ВШП готовится совместный проект с издательством «Международные отношения», в рамках которого книги пишут переводчики «младшего поколения», и она была бы очень рада, если бы я тоже присоединился.

Я, если честно, поначалу сомневался. Но потом подумал: если Ирина Сергеевна решила обратиться именно ко мне, наверное, это как-то поможет родной альма-матер. Подумал-подумал – и согласился.

Кому она будет интересна и полезна в первую очередь — студентам, преподавателям, практикующим переводчикам?

По моему разумению, книга в первую очередь для начинающих переводчиков – для тех, кто только задумывается: подойдет ли им устный перевод; и подойдут ли они для устного перевода? То есть для нынешних или вчерашних студентов.

Возможно, какие-то вещи будут полезны переводчикам с опытом. Но это вещи, которые я пишу уже в самом конце вместо послесловия, как рецепт от профессионального выгорания. Не потому, что я такой умный, а потому что сам через это проходил и хочется по возможности уберечь других и дать советы, которые помогут людям обойти сложности на этом пути.

Но процентов на восемьдесят книга будет скорее полезна начинающим.

В книге вы обещаете дать упражнения на тренировку навыков. По какому принципу вы выстраивали этот блок?

На самом деле он не очень большой и носит скорее иллюстративный характер, поскольку во многом я преподаю по методике Андрея Фалалеева и по тем методикам, которым учился на Кембриджском курсе синхронного перевода и в ВШП. Возможно, когда-нибудь у меня дойдут руки до написания полноценного сборника упражнений, но пока книжка немного про другое.

Когда я дохожу до какого-то приема или способа подготовки, я даю сорок-пятьдесят примеров на то или иное упражнение. Однако этого недостаточно для отработки навыка – для этого нужно пару-тройку сотен раз отработать конкретный пример, а то и больше. Книга идет от простого к сложному с объяснением того, как смотрит на язык профессиональный переводчик и почему совершенно, казалось бы, не связанные друг с другом слова и словосочетания объединены в одном упражнении. 

Если я говорю о словах с положительным или отрицательным зарядом, о разных смысловых полюсах – мне важно показать, что я имею в виду, а не просто рассказать, что такое явление есть. Для отработки же можно и нужно обратиться к книгам Андрея Фалалеева и позаниматься по его упражнениям.

Что обычно не пишут в книгах о переводе, и какой пробел вы захотели восполнить в своей?

Большая часть того, что я вижу в книгах, – не более чем теория: как надо правильно. Я же не столько читал книги по переводу, сколько учился у экспертов. И поэтому мне хотелось дать советы исходя из опыта, а не из академических знаний. Написать о том, как надо в жизни, чтобы приносить пользу клиентам и при этом зарабатывать. Про деньги написал отдельно, потому что у нас эту тему либо стыдливо обходят, либо, наоборот, делают на ней единственный акцент, будто это единственное, что есть интересного в переводе. На мой взгляд, самое главное, самое интересное – это повышенная событийность жизни переводчика, возможность прожить как бы несколько жизней в одной.

Также хотел написать о работе с телом и о медитации как работе с умом. Для переводчика это особенно важно, так приходится много работать в выдуманных мирах, в абстракциях. 

Отдельный довольно большой блок посвящен моей работе в МИД РФ – это работе с президентом и с высшим военно-политическим руководством. Также мне довелось поработать и в бизнесе, и в крупных международных организациях. Это уровень, до которого не всем удается дойти, а тем, кто дошел, – не всегда удается удержаться. Я попытался проанализировать, за счет каких приемов и знаний мне это удалось, и даю либо упражнения, либо конкретные советы: как следует подходить к языку, в каких местах проявлять осторожность.

В общем, поставил себе цель не пересказывать умные мысли из книжек и не цитировать других авторов, а просто дать выжимку собственного опыта; рассказать, какие установки может дать вуз, а чего преподаватели, которые хорошо знают язык, но сами на таком уровне никогда не работали, попросту не понимают: про психологию перевода и психологию клиента, про то, чего клиент на самом деле ждет от переводчика.

Это может быть релевантно всего для одного человека из ста, но я уже буду рад, что помог будущему специалисту на его пути.

Что бы вам самому хотелось прочитать о профессии, когда вы только начинали учиться переводу?

Как вести переговоры. Как определяется ставка за перевод. Как подойти к переводу как к бизнесу и зарабатывать больше. Психология переговоров, психологическое типирование людей, основы риторики: что человек может попытаться добиться своим выступлением, как он это будет делать, за счет каких приемов – видеть манипулирование и скрытые цели в речи…

В то время, когда я учился, мне очень недоставало именно упражнений по переводу. Но ближе к концу обучения этот пробел закрыли сначала курсы Андрея Фалалеева, а потом и его книги. И наконец, мне посчастливилось заниматься с ним лично.

Наверное, не хватало примеров хорошего перевода: послушать и посмотреть на практике, как надо переводить, а не разговоры об этом. Хотя, если честно, мне-то как раз повезло: мои преподаватели в ВШП – Екатерина Шутова, Сергей Яковлев, Борис Погодин, Андрей Фалалеев – никогда не боялись просто сесть в кабину и показать пример. 

Этот пробел я не столько пытаюсь закрыть в книге, хотя в ней тоже есть ссылки на мои переводы речей и их подробный разбор, сколько в своих курсах и занятиях, где можно увидеть сам процесс перевода и обсудить конкретные решения на практике.

Своим опытом Кирилл делится в Телеграм-канале «Говорит и показывает. Кирилл Казаков»

А оформить предзаказ книги можно на сайте издательства «Международные отношения» по ссылке.

Конференция КОНТАКТ #8 «Расширяем горизонты» вновь собирает переводчиков, преподавателей и экспертов отрасли, чтобы обсудить самые разные стороны профессии — от технологий и устного перевода до работы в сфере искусства. Одним из спикеров конференции станет Татьяна Швец — устный и письменный переводчик, доцент Кафедры английского языка №1 МГИМО, кандидат искусствоведения, член Союза переводчиков России и Ассоциации преподавателей перевода. В этом году Татьяна представит доклад «Как вы яхту назовёте, или Перевод выставок как залог успеха проекта». 

Города Переводов поговорили о том, почему перевод названий выставок — это не просто работа со словами, как переводчику передать замысел кураторов и почему в сфере искусства особенно важно видеть больше, чем текст.

Татьяна, почему Вы выбрали именно тему перевода названий выставок для своего выступления?

Спасибо за Ваш интерес к теме моего доклада. По образованию я переводчик и искусствовед, кандидат искусствоведения, и я давно занимаюсь переводом в сфере искусства и регулярно участвую в разных конференциях по переводу с разными темами внутри сферы перевода в искусстве.

В Конференции переводчиков «Контакт» я участвую в качестве спикера уже 8-й раз, и мне хочется представить необычный взгляд на тему в искусстве. К сожалению, многим эта сфера перевода кажется закрытой, сложной и обособленной. Безусловно, ряд сложностей в ней, как и в любой другой сфере профессионально ориентированного перевода, в ней есть, но в современном мире все настолько переплетено, что порой переводчику очень нужны знания и из других отраслей. Таким примером служит и предложенная мной тема: для перевода названий выставочных проектов нужно учитывать много факторов, и маркетинговая составляющая тут тоже важна.

Существуют определенные тенденции и тренды в формулировках названий; важно, чтобы название говорило само за себя и было понятным. Поэтому в рамках доклада я хочу обсудить с коллегами-переводчиками как удачные, так и менее удачные варианты перевода названия и то, что не всегда можно «идти» в переводе за названием в оригинале. Например, текущий выставочный проекта в московском Музее русского импрессионизма – «Под маской» – часто переводят дословно. Что из этого получается, обсудим на конференции!

Расскажите, пожалуйста, о концепции своего доклада. Почему именно такое название? Какие цели Вы ставите перед своим выступлением?

Любой доклад, который я готовлю для профессиональной переводческой аудитории, должен быть интерактивным. Мне очень важен диалог с аудиторией, живое обсуждение, переводческие решения, идеи. На мой взгляд, заявленная тема позволяет порассуждать о многом и поупражняться в переводе. А еще – показать, что перевод в искусстве – это очень увлекательно, актуально и интересно. 

Есть ли у Вас профессиональные принципы или правила, которых Вы всегда придерживаетесь при работе с выставочными проектами?

Да, конечно. Во-первых, при любом объеме перевода в сфере искусства, даже если это перевод этикетажа, что часто кажется простой задачей, которая не требует большого объема времени, нужно иметь визуальную опору. Важно видеть предмет искусства, информацию о котором переводишь. Именно такая визуальная опора помогает правильно передать суть названия произведения искусства и извлечь много важной информации, которая бывает важна в данном контексте. Во-вторых, если есть возможность задавать вопросы представителю заказчика – музея или галереи – это тоже во многом выручает. В-третьих, мне важна обратная связь. Если мой перевод редактируют, всегда полезно посмотреть, какие правки вносили, что было исправлено и почему. Это не всегда приятный, но всегда полезный процесс. А еще – стараться заложить максимально много времени на выполнение заказа, потому что часто поиск одного, «тот самого», слова или термина занимает несколько часов.
 
Как понять, что перевод выставки действительно получился удачным?

Вопрос хороший и очень сложный, поскольку тут много субъективных факторов, как и в переводе в целом. Думаю, удачным можно считать тот перевод выставочного проекта, при прочтении которого у вас возникает именно тот образ, который заложен кураторами. Например, если это тот же пример – «Под маской», то зритель должен визуализировать образ маскарада, а не, к примеру, маску Тутанхамона, потому что это совсем другая история, хотя в обоих случаях маски играют большую роль!

Контакты Татьяны Швец:

Telegram

Сайт: linguaterra.ru 

Оксана Кудинова из Анапы обратилась с просьбой  перевести счет из клиники Дубая с английского на русский для благотворительных фондов, собирающих средства на лекарства для ее сына Федора. Переводчик  проекта — Екатерина Бачурина из Санкт-Петербурга.

Студентка второго курса бакалавриата МГЛУ направления «Лингвистика. Перевод и переводоведение» Мария Романова заняла второе место на IV Всероссийском фонетическом конкурсе, организованном кафедрой английского языка и лингвострановедения РГПУ им. А. И. Герцена. Конкурс объединил студентов языковых направлений из разных вузов страны и был посвящен навыкам английского произношения, интонации и выразительности речи.

Городам Переводов Мария рассказала о подготовке к конкурсу, особенностях работы над произношением и опыте участия в подобных профессиональных мероприятиях.

Мария, поздравляем с призовым местом на IV Всероссийском фонетическом конкурсе! Какие эмоции Вы испытали, когда узнали результаты? Был ли для Вас этот успех неожиданностью? 

Спасибо за поздравление! Честно, особого удивления у меня не было. Скорее, я даже немного расстроилась, что не заняла первое место. Конечно, мне было приятно получить второе место, потому что это результат большой работы, но внутренне я рассчитывала на более высокий результат. Тем не менее конкурс дал мне хороший опыт и мотивацию развиваться дальше.

В чем заключалось Ваше выступление? Какие задачи Вы ставили перед собой? 

Для конкурса я готовила декламацию нескольких предложенных текстов и одного стихотворения на выбор. Главной задачей для меня было максимально точно передать классическое британское произношение, а также сохранить естественную интонацию и выразительность речи. Мне хотелось, чтобы выступление звучало не просто технически правильно, но и живо, убедительно и эмоционально.

Как проходила Ваша подготовка к конкурсу? Были ли у Вас собственные методы или упражнения, которые особенно помогли улучшить произношение и интонацию?

На самом деле я начала работать над произношением задолго до конкурса, еще в школе. Поэтому университетская фонетика не вызвала у меня особых трудностей: я скорее оттачивала уже имеющиеся навыки.
Я считаю, что главное в изучении произношения — это уверенность, отсутствие языкового барьера, хороший слух и языковое чутье. При должном старании каждый может добиться качественного произношения. Очень помогают регулярные тренировки: скороговорки, shadowing, когда повторяешь речь за носителем, и, конечно, живое общение на английском языке. Именно постоянная практика дает лучший результат.

Что оказалось самым сложным на конкурсе, а что самым интересным?

Особых сложностей у меня не возникло, потому что подобный опыт у меня уже был, это не первый фонетический конкурс, в котором я побеждаю. Но сам формат конкурса мне кажется очень интересным, потому что он позволяет не только проверить уровень владения языком, но и показать культуру речи, интонацию и артистизм. Отдельно хочу выразить огромную благодарность кафедре английского языка и лингвострановедения РГПУ им. А. И. Герцена за возможность не только развивать свои навыки, но и соревноваться со студентами одной из лучших фонетических школ нашей страны.

Мария в социальных сетях: 

VK

Telegram: @romanovaxo

Французский альманах русской литературы “Dovlatov à Paris” Издательского дома Максима Бурдина – возможность для современных русскоязычных авторов обрести голос на другом языке.

Переводы поэтических и прозаических произведений для издательства выполнила Екатерина Бородулина – кандидат филологических наук, полиглот, поэт и прозаик, работающий сразу с пятью европейскими языками. Екатерина преподает иностранные языки  в филиале Московского политехнического университета в Электростали и активно участвует в жизни литературного сообщества: она является членом Союза писателей России и Ассоциации мастеров поэтической миниатюры, а также членом правления Межнационального литературного Центра «Россия: Восток – Запад». 

С издательством Максима Бурдина Екатерина сотрудничает почти шесть лет. В “Dovlatov à Paris” перед ней стояла задача не просто перевести тексты, но встроить их в французскую литературную традицию, где приоритет отдается точности смысла и образа, зачастую в ущерб рифме.

О том, как меняется переводческая «оптика» при работе с разными языками, почему поэтический перевод неизбежно связан с потерями и как звучит современная русская литература по-французски – Екатерина в интервью для Городов Переводов.

Как давно вы сотрудничаете с издательством? С чего началась ваша совместная работа?

Сотрудничество с издательством Максима Бурдина началось в 2020 году. Мне написал мой друг-поэт о том, что одно российское издательство ищет переводчика с русского языка на английский, прислал ссылку на страницу его основателя. Я отправила резюме и сделала письменное задание. И мой перевод стихотворения одобрили. Так началось сотрудничество. В 2021 и 2022 году я переводила прозу и поэзию с русского языка на иностранный. В конце 2024 года издательство опубликовало анонс нового, франкоязычного альманаха. Таким образом, наше сотрудничество длится почти шесть лет.

Вы работаете с пятью языками. Приходится ли каждый раз переключаться, менять логику работы или со временем вырабатывается единый подход?

Каждая лингвокультура требует индивидуального подхода. Приведу примеры. Традиция перевода поэзии во Франции сильно отличается от российской: там предпочитают прозаический перевод, чтобы максимально точно передать смысл и образы, не жертвуя ими ради рифмы. Немецкая традиция характеризуется сохранением формы, метра и ритма (в силу особенностей немецкого языка, артиклей, приставок и сложных синтаксических конструкций ритм стихотворения может немного сбиться). В Испании перевод поэзии часто рассматривается как «творческое воссоздание» или «пересотворение» оригинала, их традиция часто отказывается от рифмы в пользу белого стиха, чтобы в полной мере сохранить систему образов. В рамках итальянской традиции, перевод – это постоянный компромисс. А это означает выбор: чем пожертвовать – музыкой стиха или смыслом? Английская традиция сохраняет смысл и превращает его в естественные английские стихи. То есть текст адаптируется под культурные нормы англоязычного читателя.

Я поддерживаю точку зрения, что перевод «несовершенен». Да, жертвовать приходится. Да, переводить поэзию крайне сложно. Не просто пересказать содержание, а создать на русском языке произведение, которое по художественной силе не уступает оригиналу. Я не стремлюсь быть соавтором, наоборот, «надеваю маску» автора и стараюсь писать так, как написал бы сам автор, если бы владел русским языком.

Для меня все языки разные, я мгновенно переключаюсь с одного на другой. И могу выполнить поэтический, рифмованный перевод с русского языка на английский, немецкий, французский, испанский и итальянский. К слову, умение переводить с родного языка на неродной и писать стихи / прозу на неродном языке называется в языкознании и литературоведении экзофонией. Поэтому я называю себя переводчиком-экзофоном и поэтом-экзофоном. 

Какой из языков дается вам в художественном тексте труднее всего и почему? И какой, наоборот, самый любимый?

Честно признаюсь: труднее всего в переводе поэзии дается немецкий. Это связано с его лексико-грамматическими особенностями. В нем очень много длинных слов. А отделяемые приставки!.. В переводе стихотворений на немецкий приходится зачастую по-другому выстраивать предложения во избежание словесных нагромождений.

Что касается любимого языка, мне хочется процитировать выдающегося лингвиста Андрея Анатольевича Зализняка: «Для настоящего лингвиста не существует «любимого языка» – так же как для биолога нет любимого животного». Я не могу быть субъективной просто потому, что для меня каждый язык – это отдельный, по-своему прекрасный мир. Любой язык, на мой взгляд, подобен океану – чем глубже, тем интереснее и загадочнее.

Альманах представляет французской аудитории современную русскую литературу. Кто читатель этого издания и как вы выстраивали перевод под него?

Мне пришлось пожертвовать своим умением переводить в рифму и подстраиваться под требования лингвокультуры. Как я уже говорила, французская традиция предпочитает прозаический перевод для максимальной передачи смысла и образов. Читатели альманаха – не только авторы, опубликовавшие свои произведения, но и французы и русская диаспора.

Какое произведение с этого выпуска запомнилось, привлекло ваше внимание как читателя?

Мне запомнился очень трогательный рассказ Сергея Лушникова «Пятерка по рисованию». История о том, что истинное искусство и человеческая ценность определяются не только техническими навыками, но и способностью глубоко чувствовать, сопереживать и передавать эти чувства окружающим. 

Екатерина открыта к сотрудничеству!

Профиль ВК – vk.com/id147671373
Страница Instagram – @borodulinaekaterina1

Екатерина читает свои переводы стихотворения Светланы Чеколаевой «Я не жалею ни о чем» на пять языков – английский, французский, немецкий, испанский и итальянский! Смотрите по ссылке ниже:

vkvideo.ru/video-196282044_456239017?list=ln-s0zcU5k7kjsMn4IzbN

Французский альманах русской литературы “Dovlatov à Paris” Издательского дома Максима Бурдина – возможность для современных русскоязычных авторов обрести голос на другом языке.

Переводы поэтических и прозаических произведений для издательства выполнила Екатерина Бородулина – кандидат филологических наук, полиглот, поэт и прозаик, работающий сразу с пятью европейскими языками. Екатерина преподает иностранные языки  в филиале Московского политехнического университета в Электростали и активно участвует в жизни литературного сообщества: она является членом Союза писателей России и Ассоциации мастеров поэтической миниатюры, а также членом правления Межнационального литературного Центра «Россия: Восток – Запад». 

С издательством Максима Бурдина Екатерина сотрудничает почти шесть лет. В «Dovlatov à Paris» перед ней стояла задача не просто перевести тексты, но встроить их в французскую литературную традицию, где приоритет отдается точности смысла и образа, зачастую в ущерб рифме.

О том, как меняется переводческая «оптика» при работе с разными языками, почему поэтический перевод неизбежно связан с потерями и как звучит современная русская литература по-французски – Екатерина в интервью для Городов Переводов.

Как давно вы сотрудничаете с издательством? С чего началась ваша совместная работа?

Сотрудничество с издательством Максима Бурдина началось в 2020 году. Мне написал мой друг-поэт о том, что одно российское издательство ищет переводчика с русского языка на английский, прислал ссылку на страницу его основателя. Я отправила резюме и сделала письменное задание. И мой перевод стихотворения одобрили. Так началось сотрудничество. В 2021 и 2022 году я переводила прозу и поэзию с русского языка на иностранный. В конце 2024 года издательство опубликовало анонс нового, франкоязычного альманаха. Таким образом, наше сотрудничество длится почти шесть лет.

Вы работаете с пятью языками. Приходится ли каждый раз переключаться, менять логику работы или со временем вырабатывается единый подход?

Каждая лингвокультура требует индивидуального подхода. Приведу примеры. Традиция перевода поэзии во Франции сильно отличается от российской: там предпочитают прозаический перевод, чтобы максимально точно передать смысл и образы, не жертвуя ими ради рифмы. Немецкая традиция характеризуется сохранением формы, метра и ритма (в силу особенностей немецкого языка, артиклей, приставок и сложных синтаксических конструкций ритм стихотворения может немного сбиться). В Испании перевод поэзии часто рассматривается как «творческое воссоздание» или «пересотворение» оригинала, их традиция часто отказывается от рифмы в пользу белого стиха, чтобы в полной мере сохранить систему образов. В рамках итальянской традиции, перевод – это постоянный компромисс. А это означает выбор: чем пожертвовать – музыкой стиха или смыслом? Английская традиция сохраняет смысл и превращает его в естественные английские стихи. То есть текст адаптируется под культурные нормы англоязычного читателя.

Я поддерживаю точку зрения, что перевод «несовершенен». Да, жертвовать приходится. Да, переводить поэзию крайне сложно. Не просто пересказать содержание, а создать на русском языке произведение, которое по художественной силе не уступает оригиналу. Я не стремлюсь быть соавтором, наоборот, «надеваю маску» автора и стараюсь писать так, как написал бы сам автор, если бы владел русским языком.

Для меня все языки разные, я мгновенно переключаюсь с одного на другой. И могу выполнить поэтический, рифмованный перевод с русского языка на английский, немецкий, французский, испанский и итальянский. К слову, умение переводить с родного языка на неродной и писать стихи / прозу на неродном языке называется в языкознании и литературоведении экзофонией. Поэтому я называю себя переводчиком-экзофоном и поэтом-экзофоном. 

Какой из языков дается вам в художественном тексте труднее всего и почему? И какой, наоборот, самый любимый?

Честно признаюсь: труднее всего в переводе поэзии дается немецкий. Это связано с его лексико-грамматическими особенностями. В нем очень много длинных слов. А отделяемые приставки!.. В переводе стихотворений на немецкий приходится зачастую по-другому выстраивать предложения во избежание словесных нагромождений.

Что касается любимого языка, мне хочется процитировать выдающегося лингвиста Андрея Анатольевича Зализняка: «Для настоящего лингвиста не существует «любимого языка» – так же как для биолога нет любимого животного». Я не могу быть субъективной просто потому, что для меня каждый язык – это отдельный, по-своему прекрасный мир. Любой язык, на мой взгляд, подобен океану – чем глубже, тем интереснее и загадочнее.

Альманах представляет французской аудитории современную русскую литературу. Кто читатель этого издания и как вы выстраивали перевод под него?

Мне пришлось пожертвовать своим умением переводить в рифму и подстраиваться под требования лингвокультуры. Как я уже говорила, французская традиция предпочитает прозаический перевод для максимальной передачи смысла и образов. Читатели альманаха – не только авторы, опубликовавшие свои произведения, но и французы и русская диаспора.

Какое произведение с этого выпуска запомнилось, привлекло ваше внимание как читателя?

Мне запомнился очень трогательный рассказ Сергея Лушникова «Пятерка по рисованию». История о том, что истинное искусство и человеческая ценность определяются не только техническими навыками, но и способностью глубоко чувствовать, сопереживать и передавать эти чувства окружающим. 

Екатерина открыта к сотрудничеству!

Профиль ВК – vk.com/id147671373
Страница Instagram – @borodulinaekaterina1

Екатерина читает свои переводы стихотворения Светланы Чеколаевой «Я не жалею ни о чем» на пять языков – английский, французский, немецкий, испанский и итальянский! Смотрите по ссылке ниже:

vkvideo.ru/video-196282044_456239017?list=ln-s0zcU5k7kjsMn4IzbN

Впервые на русском языке собраны расшифровки лекций и интервью Карлхайнца Штокхаузена – одного из ключевых композиторов ХХ века, определившего развитие авангардной и электронной музыки.

Издание, подготовленное на основе материалов новозеландского музыковеда Робина Макони, передает живую речь Штокхаузена – с его интонацией и масштабом мышления. Перед переводчиком в таком проекте стоит особая задача: сохранить баланс между устной речью и точностью смысла, не потеряв ни глубины, ни звучания текста.

Перевод книги выполнила Елизавета Мирошникова, которая далеко не первый раз работает со сложной интеллектуальной прозой, в частности, про музыку. В разговоре с Городами Переводов Елизавета рассказывает о работе с «живым» материалом, особенностях передачи авторской мысли и неожиданных сложностях, с которыми пришлось столкнуться в процессе.

Как вы присоединились к проекту?

С издательством Ad Marginem я сотрудничаю уже почти десять лет, это наш шестой совместный проект, и третий – «про музыку».

Были ли вы знакомы с творчеством Штокхаузена до начала работы? Что нового открыли для себя в процессе работы?

Конечно, я была знакома с творчеством Штокхаузена – это одна из крупнейших фигур в музыке ХХ века. Впервые его сочинения я услышала в юности, они «попали» на мое настроение и, впоследствии, я продолжала интересоваться как Штокхаузеном, так и вообще актуальной музыкой.

Что нового – я, конечно, подозревала масштаб личности композитора, но он действительно один из титанов, тех самых титанов Возрождения – его мозг охватывает и анализирует все живое и неживое. Книга очень точно отражает его внутренний мир и мир его творчества. Я не знала подробностей его детства и юности – а они действительно шокируют, тем более удивительно, как Штокхаузен сумел это все пережить. Из комментариев Маккони было очень интересно узнать про связь музыкальных исследований с военными – я об этом как-то никогда не задумывалась.

Книга представляет собой расшифровки лекций и интервью — это живая речь, а не академический текст. Ощущается ли это в переводе? Пришлось ли искать особую интонацию?

Да, это живая речь, причем Штокхаузен говорит на неродном для себя языке английском и говорит перед непрофессионалами, поэтому необходимо было «не скатиться» в просторечие.

С каким трудностями перевода столкнулись?

Трудность, собственно говоря, была одна – Робин Маккони новозеландец, и я впервые столкнулась с «новозеландским акцентом» при переводе, плюс, наверное, его собственная стилистика – он пишет примерно как «новозеландский Лев Толстой».

Есть ли у Штокхаузена особый, узнаваемый стиль? Как вы с ним работали при передаче на русский язык?

Поскольку английский неродной для Штокхаузена, об узнаваемом стиле трудно говорить, но я бы сказала, что отличительная черта мышления и речи Штокхаузена – логика. И это очень помогало при переводе.

Робин Макони – в каком-то смысле соавтор. Чувствовали ли его присутствие в тексте?

Я думаю, что речь самого Штокхаузена передана точно – это ведь расшифровки, но речь Штокхаузена сопровождается весьма подробным комментарием Маккони и это можно даже рассматривать как отдельную книгу.

Чем, на ваш взгляд, книга будет интересна для российского читателя?

Это первая книга на русском языке, где звучит сам Штокхаузен, – и я думаю, что читателям будет интересно проникновение в творческий метод, в историю поисков своего музыкального языка, в развитие композиторской мысли. 

World Content Market – это не только витрина индустрии телевизионного и цифрового контента, но и живая рабочая среда перевода. С 14 по 16 апреля выставка прошла в Москве. В течение трех дней на площадке работали студенты переводческого факультета МГЛУ, обеспечивая коммуникацию между участниками рынка и погружаясь в формат переговоров.

Среди них – Анна Арестова, работавшая с турецким и английским языками. Практика в условиях интенсивных встреч, живого общения и неожиданных задач стала возможностью применить свои навыки и увидеть профессию изнутри.

О работе без права на паузу, участии в реальных переговорах и первых профессиональных инсайтах — об этом всем Анна Арестова рассказывает в интервью Городам Переводов.

Как вы присоединились к выставке? В какой языковой паре работали?

Об World Content Market я узнала от других студентов МГЛУ, которые принимали в ней участие в прошлые годы. Я тоже решила попробовать свои сила на таком мероприятии. Больше всего я использовала турецкий, поскольку девушка, которой я помогала во время выставки, живет в Турции. И хоть она хорошо владеет английским, иногда нужно было что-то подсказать, помочь, перевести.

Три дня интенсивных переговоров – были готовы к такому темпу? Как справлялись?

Мы, студенты МГЛУ, готовы ко всему. Я сразу установила диалог с представителем дистрибьюторской компании, не стеснялась задавать ей вопросы о ее работе, процессе продажи прав на контент, поэтому при дальнейшей работе было легче. Мне разрешали участвовать в самих переговорах, если нужна была моя помощь с передачей смысла, некоторые клиенты спрашивали мое мнение о турецких сериалах – было приятно :)

Столкнулись ли со сложностями во время работы?

Да, когда на наш стенд пришли покупатели, которые не знали ни английский, ни турецкий, я забыла свой блокнот для записей и пришлось держать все в голове. После этого представительница компании меня похвалила и мы вместе это обсудили, а я старалась не подавать вида, что испугалась.

Какие знания и навыки, полученные в МГЛУ, помогли на практике?

Умение работать в стрессовой ситуации, устанавливать дружеский контакт с иностранцами, и конечно же, навыки перевода.

Что увезли с собой с мероприятия? Что было самым полезным?

Сувениры с других стендов, визитки некоторых компаний и приятные воспоминания. Самым полезным для меня была возможность присутствовать на переговорах, понять, как их ведут в реальной жизни. Можно бесконечно смотреть и читать кучу материала о том, как это делать правильно, но с практикой не сравниться. Здесь мне удалось даже частично принять участие в переговорах.

Подробнее о буднях студента-переводчика читайте в соцсетях Анны:

ТГ-канал про турцию и турецкий язык – t.me/turkiyeofmind
ТГ-канал про учебу на переводчика – t.me/dipanya 
ВКонтакте – vk.ru/anna.arestova0

юбю

Лингвоконсилиум, организованный Ассоциацей медицинских переводчиков, стал площадкой, где переводчики обсудили не только профессиональные вызовы, но и новые горизонты развития в профессии. В центре внимания оказались выступления практикующих переводчиков, которые уже вышли за рамки классического перевода: от медицинского писательства до бизнес-наставничества и работы персональным ассистентом. Среди них — Надежда Коршунова, переводчик и организатор образовательных путешествий, которая представила проект, объединяющий изучение языков с погружением в культуру, науку и уникальные локации по всему миру.
 
Города Переводов поговорили с Надеждой о том, как переводческая профессия может трансформироваться в неожиданные форматы, зачем переводчику выходить за рамки привычной деятельности и как образовательные путешествия становятся новым инструментом развития для молодежи.

Надежда, Вы участвовали в Лингвоконсилиуме Ассоциации медицинских переводчиков. Как Вы там решили принять участие и какие впечатления у Вас остались от этого мероприятия? 

Я решила принять участие в Лингвоконсилиуме, так как получила приглашение от Анастасии Барыкиной, которая выразила заинтересованность в моем образовательном туристическом проекте. Я с удовольствием откликнулась, и после выступления у меня остались самые положительные впечатления от этого мероприятия, так как выступали спикеры-переводчики, которые представляли очень интересные и полезные проекты! Талант и профессионализм коллег очень впечатлили и расширили мой кругозор.

Какова была тема Вашего выступления и что нового Вы хотели донести до слушателей? 

Тема моего выступления была такая: «Образовательные туры для молодежи по уникальным местам в России и за рубежом». Идея проекта: повышение грамотности, раскрытие талантов и своего потенциала у молодежи. Поэтому путешествия проходят с обучением в интересном и современным формате с антропологом, в ходе которых мы изучаем природу, уникальную флору и фауну, этнографию, погружаемся в культуру и традиции, историю и современность. Важной составляющей наших Туров является изучение и практика языка посещаемой страны.

Вы совмещаете переводческую деятельность с организацией образовательных путешествий. Как появилась эта необычная идея?

Идея организации образовательных путешествий появилась еще с момента, когда я сама увлеклась изучением иностранных языков и училась на переводчика. Тогда я поняла, что путешествие в страну изучаемого языка — это лучшая форма образования, погружаясь в языковую среду, культуру и менталитет, обучение проходит легко и интересно. С тех пор я создала этот проект, чтобы молодежь, изучающая иностранные языки, могла погрузиться в практику и получить заряд мотивации для дальнейшей учебы и развития своего потенциала, ведь каждое такое путешествие расширяет кругозор и открывает новые возможности для себя!

Вы показываете участникам уникальные места — от БАМа до китайских университетов. Как Вы выбираете маршруты и что делает путешествие именно образовательным, а не просто туристическим?

Маршруты мы выбираем очень тщательно, это не точки массового туризма. Наш маршрут должен включать три составляющих: уникальные природные объекты, редкие народности, технологии и современные промышленные объекты, аналога которым нет в мире. Это, как правило, уникальные места и объекты, до которых сам не доедешь. Например, запуск ракеты на космодроме Восточный,  посещение золотых приисков в тайге Амурской области или лаборатории мерзлотоведения в Якутии, научно-исследовательского института сейсмологии на Камчатке, Alibaba и DeepSeek в Китае, а также ведущие зарубежные ВУЗы такие как Эдинбургский университет в Шотландии и Чжецзянский Университет в Китае. Такие объекты требуют получения разрешения на доступ к посещению, зачастую мы привлекаем администрацию города, ведущие ВУЗы, научных специалистов и местных предпринимателей — всех, кто готов популяризировать образовательный туризм и делать свой вклад в развитие молодежи.
Поэтому путешествие получается именно образовательным, а не просто туристическим.

Группа «Метод.Путешествия | Туры с Дариной и Надеждой К.»